«В деревне Бог живет не по углам»

В 2013 году, когда разбирали полуразрушенный дом Пестеревых в Норинской, нашли старую, почерневшую, почти неузнаваемую икону. Состояние её было плачевным: краски потемнели от времени и копоти, изображение почти не просматривалось. Реставраторы в Архангельске осмотрели находку и развели руками — восстановить невозможно. Алла Валуйских, одна из тех, кто способствовал возрождению дома, увезла икону в Петербург, где она пролежала десять лет в городской квартире, напоминая об усилиях представителей общественности по спасению деревенской избы, в которой Бродский провёл полтора года ссылки. 

Через десять лет находка попала к Татьяне Ромашкевич, реставратору, работавшей с фресками XII века в новгородской церкви Спаса на Нередице. Сняв верхний слой копоти, она разглядела под ним лик Богоматери с Младенцем — образ Казанской Божией Матери, предположительно второй половины XIX — начала XXвека. Весной 2025 года икона после реставрации вернулась в Норинскую и сегодня занимает своё место в экспозиции Дома-музея Иосифа Бродского.

Точных доказательств, что именно этот образ находился в доме Пестеревых при Бродском, нет. Но такие образа были неотъемлемой частью северного быта — и в доме Пестеревых они, скорее всего, тоже были. Советская власть десятилетиями искореняла религию, но образа берегли, передавая традицию из поколения в поколение. Бродский вырос в ленинградской еврейской семье, где о вере говорили мало, а религиозные обряды не были частью повседневного уклада. Норинская всё изменила в его восприятии, здесь он,вероятнее всего, впервые увидел, как живут люди, для которых вера — не отвлечённое понятие, а внутренняя основа жизни.

И он написал об этом здесь, в 1965 году, в стихотворении «В деревне Бог живет не по углам». Шутливо, негромко, но очень точно. Поэт замечает Бога в самых простых деревенских делах: в приготовлении пищи, в починке изгороди, в сватовстве. Бог здесь — не наказание и не абстракция, а сама жизнь. А «благодать» — слово из церковного лексикона — оказывается единственной наградой для человека, способного на такое внутреннее зрение.

Иосиф Бродский был крещён в раннем детстве. В эвакуации, в Череповце, женщина, присматривавшая за маленьким Осей, тайно крестила его. Сам поэт никогда этого не подтверждал и не опровергал. Однажды он обронил: «Я христианин, потому что я не варвар». Он не ходил в церковь, не соблюдал посты, называл себя «плохим христианином». Но библейские образы и сюжеты, само ощущение вечности пронизывают его поэзию, становясь её важнейшим измерением.

Норинская ссылка стала для Бродского местом, где он, возможно, впервые соприкоснулся с живой, а не книжной верой. Здесь он спал на соломенном матрасе, работал в поле, писал стихи при керосиновой лампе. Этот опыт не сделал его воцерковлённым человеком. Но Норинская открыла ему то, чего не могла дать никакая философия: веру не как теорию, а как внутреннюю опору — негромкую, повседневную, ту, что остаётся с человеком в любых обстоятельствах.

Икона вернулась в Норинскую весной 2025 года. Не для того, чтобы доказывать, что Бродский был верующим. Она пришла на своё место — в дом, где когда-то горела свеча перед ликом, а поэт смотрел на это пламя в тишине северной ночи. А мы теперь читаем его строки, в которых слово становится мостом между земным и вечным.

На фото: Икона Божьей Матери Казанская. Россия, Владимирская губерния.Вторая половина XIX – начало XX в. Дерево; левкас, масло.29,5 × 23 × 2 см. Реставратор — Т. А.Ромашкевич. 2023 г.Из фондов Вельского краеведческого музея.