Бродский и фотография: между объективом и строкой

В экспозиции Дома-музея Иосифа Бродского в деревне Норинской Коношского района Архангельской области хранятся предметы, раскрывающие важную грань его биографии — работу разъездным фотографом в 1965 году. Среди них — фотобачок, учебные пособия по фотографии, а также копии фотографий, сделанных поэтом в период ссылки. 

Эти фотографии запечатлели не только крестьянский быт, улицы северных деревень и лица местных жителей, но и тихую внутреннюю работу взгляда, проявляющуюся в стихотворениях Иосифа Бродского как основа его поэтической философии.

Иосиф Бродский был сослан в Норинскую в марте 1964 года. Первый год он трудился разнорабочим в совхозе «Даниловский». Анна Ахматова говорила: «У него руки не к топору, а к перу». 

К июлю 1965 года, благодаря поддержке Владимира Черномордика — ветерана войны, директора хлебоприемного предприятия – и справке врача Эриха Андрэ, Бродский из-за состояния здоровья был устроен в Коношский дом быта на должность разъездного фотографа. 

Отец Иосифа Бродского, Александр Иванович, был профессиональным фотокорреспондентом. С первых дней Великой Отечественной войны (1941–1945) он снимал блокадный Ленинград для фотохроники ТАСС, затем служил на Черноморском флоте и в Китае, завершив войну в звании капитана 3-го ранга. После демобилизации он трудился в Центральном военно-морском музее, а с 1953 года — фотожурналистом газеты «Советская Балтика». В 1959 году он создал, а затем возглавил факультет фотожурналистики при Ленинградском доме журналиста. В такой среде Иосиф с детства впитывал культуру зрительного внимания — не только как основу ремесла, но и как способ познания мира, как особую форму духовного зрения, позволяющую видеть красоту в простых вещах и находить глубокий смысл в мельчайших деталях окружающего пространства действительности. Это стало фундаментом его поэтического видения, где каждый образ, каждая метафора рождались из пристального созерцания реальности. 

Фотографии Иосифа Бродского, сохранившиеся со времён его ссылки, отличает лаконизм и сдержанность. На них — не «документ эпохи» в официальном смысле, а мгновения, «украденные» у обыденности. Бродский не стремился к эффекту — он фиксировал то, что видел, не приукрашая, не осуждая. Его снимки как его стихи: без жеста, но с глубиной. В них та же тишина, что и в строках «Норинской элегии»: «...и снег, как хлеб, — не для утех, а для того, чтоб помнили о хлебе».

Сам поэт неоднократно подчёркивал, что ссылка стала для него даром, а не наказанием. «Это был огромный опыт, который в какой-то мере спас меня от судьбы городского парня», — говорил он позже. Хотя Бродский никогда не называл себя фотографом, в эмиграции он размышлял о снимках как о способе защиты внутреннего мира: «Лучший способ оградить ваше подсознание от перегрузки — делать снимки: ваша камера, так сказать, — ваш громоотвод» («Место не хуже любого», 1986). Эта мысль — прямое продолжение норинского опыта: фотография позволяла ему взглянуть на чужую жизнь, не теряя себя.

В 2012 году в Музее Анны Ахматовой в Санкт-Петербурге прошла выставка «Фотопрочтение Бродского», посвящённая 25-летию присуждения ему Нобелевской премии. В экспозиции были представлены двадцать фотографий из Архангельской области. Как отметила директор музея Нина Попова, выставка была задумана не как иллюстрация к поэзии, а как попытка услышать ритм той жизни, в которой родилось поэтическое зрение Бродского.

Сегодня фотобачок, снимки и книги по фотографии составляют уникальный комплекс, позволяющий реконструировать не мифологизированный, а бытовой и человеческий образ Бродского-фотографа, в чем выражается единый принцип визуального и творческого таланта поэта.

Предметы из Дома-музея И.А. Бродского: 
1. Книга "25 уроков фотографии". В.Н. Макулин. СССР. 1958 г. Бумага, картон; печать типографская. 22,5 х 14,8 см. 
2. Фотобачок. СССР. 1960-е гг. Пластмасса, пробковый материал; промышленное производство. 8,1 х 13,5 см.